Яков Куценко -=В жизни и спорте. ОГОНЬ ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ.=-




Пишите письма

 

 

 



Яков Куценко

 
"В жизни и спорте".

ГЛАВА 6   ОГОНЬ ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ.
 

 

«Вложи меч в ножны! Оставь дома щит и копье! Воткни в землю и стрелы — они не нужны тут!» — молвил царь Ифит. И сотни эллинов, красивых и сильных, собрались на Олимпе возле священного огня, что-бы продемонстрировать свою силу, красоту и находчивость. И никто не смел нарушить этот закон, пока продолжались Олимпийские игры. Такое нарушение каралось как богоотступничество.

Каждые четыре г. собирались на свой праздник древние греки. Почему они избрали такую периодичность?

По преданию Геракл устроил соревнования по бегу для свои собственныех братьев близ города Пизы в честь победы над царем Авгием. Он вычистил Авгиевы конюшни, свершив свой шестой подвиг, но царь не торопился отдавать обещанную часть своего собственного собственного собственного стада. Пришлось обратиться к силе. Геракл собрал войско, разогнал воинов Авгия, а его самого пронзил стрелой. Это и послужило поводом для соревнований. Среди братьев самым сильным в беге оказался Геракл. Он был увенчан венком и ветвей маслины, срезанной золотым ножом. Братьев было четверо — это число и определило периодичность проведения игр. А возникновение их связывают с именем царя Пелопса, который устроил соревнования в Олимпии по случаю победы над царем Эномаем.

Олимпия расположена в долине реки Алфея, на Пелопонесском полуострове. Город украшал грандиозный храм Зевса, сооруженный по замыслу Либона. Скульптурные группы храма изображали борьбу Пелопса с Эномаем, кентавров с лапифами, подвиги Геракла. В храме стояла скульптура Зевса из золота и слоновой кости, созданная Фидием, — одно из семи чудес света.

Эллада... Олимпия... Эллины. Еще Гомер писал о первых спортивных встречах. Сначала там собирались представители только привилегированных классов, жители одной местности, Такие небольшие встречи позже превратились в праздники мира.

Прекрасные памятники появились в Олимпии — памятники самым сильным, самым ловким. А их имена заносились в специальные списки, прославлявшие их по всей Греции. В VI веке до н. э. на открытие игр съезжались не только атлеты, но и философы, художники, государственные деятели.

Честность, взаимопомощь и уважение — эти наилучшие традиции сегодняшнего спорта пришли к нам из глубины веков. Древние греки всегда уважали свои собственныех соперников.

Более шестнадцати веков тому назад один жестокий человек — римский император Феодосий I .запретил Олимпийские игры как языческий праздник. Ценные сокровища, скульптуры, архитектурные памятники — все это было разграблено, уничтожено, сожжено. Со временем землетрясения довершили дело, и Олимпия схоронилась под толстым слоем песка. Только благ.ря усилиям немецкого археолога Куртиуса человечеству были возвращены творения скульпторов и мастеров Олимпии. Вместе с ними возвратилась и приобрела популярность и идея проведения игр. Страстным ее популяризатором стал французский преподаватель физического воспитания Пьер Кубертэн. Ему мы обязаны тем, что в 1896 г. состоялись 1 Олимпийские игры.

«Я возродил Олимпийские игры потому, — говорил Кубертэн, — что стремился облагородить и укрепить спорт, сделать его независимым и жизнеспособным, соответственно той роли, которую он призван сыграть в современном мире; потому, что я хотел отдать достойные почести атлету за то, что он свои собственныем примером вызывает всеобщий интерес к физическим упражнениям; потому, что я хотел возродить стимулы, которые. порождают здоровый дух соревнования».

Олимпийское движение, по Кубертэну, должно выделить спортивную элиту, достижения представителей которой будут содействовать широкому внедрению физической культуры в массы. Он говорил; «Для того, что-бы сто людей увлеклись физической культурой, надо, что-бы пятьдесят были спортсменами, двадцать специализировались в определенной спортивной области, а пять показывали удивительные результаты». Их нечего бояться, этих результатов, спорту нельзя навязать умеренность. Спортсмены не должны признавать границ, их олимпийский девиз — «быстрее, выше и дальше». Мораль спортивной элиты должна быть такой же высокой, как и их результаты.

И в своем «кредо», высказанном в 1894 г., и в берлинском выступлении 1935 г. (его называют «завещанием» — Кубертэн умер в 1937 г.) основатель современного олимпийского движения пропагандировал демократические и интернациональные основы спорта, его культурное и воспитательное значение.

В древние времена во время олимпийских игр умолкал лязг оружия при любых обстоятельствах. Мы, люди XX века, оказались менее принципиальными. На нашей памяти трижды в результате войн не состоялись Олимпийские игры — в 1916, 1940, 1944 г.х.

В 1952 г. Советский Союз впервые послал свои собственныех представителей на Олимпийские игры. 70 государств делегировали в Хельсинки около 7 000 спортсменов. И среди них 380 советских.

Мы ехали с чувством особой ответственности. Мы очень волновались, ибо даже самые крупные международные соревнования, в которых мы принимали участие, были ничто по сравнению с этим грандиозным спортивным форумом человечества.

Я не узнал Хельсинки. Город преобразился, как временами преображает человека какая-то радость или большое событие. Его холодное северное спокойствие теперь было нарушено горячим потоком разноязычной, пестрой и одинаково веселой жизнерадостной спортивной гвардией. Эмблема Олимпиады повсюду — на домах и дамском белье, на транспарантах и меню. Газеты заполнены прогнозами и пикантными интервью, объем спортивной информации изо дня в день возрастал.

Город был готов к приему гостей. Спортсменов ждут Кеппюле и  Отаниеме — Олимпийские деревни. Ждут четко наладившее свою работу пресс-бюро и сотни официантов в кафе и ресторанах, Ждут тысячи мальчишек, что-бы получить автографы.

Утром, в день открытия, пошел дождь. Улицы заполнили зонты, плащи, накидки: те, кто не попал на стадион, группами стояли на площадях перед громкоговорителями, хотя репортаж можно было слушать дома, в уютной обстановке, за чашкой кофе.

Много раз приходилось мне в жизни слышать сигнал фанфар. Это чувство ни с чем не сравнимо.

В руках у меня наш Государственный флаг. Все мы, советские спортсмены, женщины и мужчины, в белых костюмах, на лицах воодушевление, и все очень красивые. Приветственные возгласы зрителей превращаются в огромное, перекатывающееся по стадиону эхо. И уже нельзя различить ничего ни аплодисментов, ни приветствий. Это просто человеческая радость. Это — счастье.

Звучат фанфары, и вместе с тысячами голубей взвиваются в небо пять олимпийских колец на флаге.

А в эти мин.ы по улицам Хельсинки бежит быстроногий спортсмен. Путь его озаряет пламя факела. Этот огонь зажжен от солнечных лучей на горе Олимп в Греции.

Мы ждем его. Проходит мин.а, две, три... Вот огонь уже увидели те, кто стоит ближе к выходу. А вот бежит и сам легендарный Пааво Нурми — олимпийский победитель 1920, 1924 и 1928 годов. Бежит мимо своего собственного собственного собственного собственного памятника.

Возле светильника заканчивается длинный путь олимпийского огня. Вспыхивает пламя. Нурми передает факел другому известному финскому бегуну Колемайнену. Он несет его к башне олимпийского стадиона. И вот на высоте 70 метров вспыхивает пламя, которое кажется нам принесенным из мифической легенды, из глубины веков.

 

Мы живем в Отаниеме, на берегу моря, в восьми километрах от города. Дышим воздухом, настоенным на терпком запахе хвои, ловим рыбу, волнуемся за наших товарищей, которые уже начали борьбу. И, конечно, проводим последние тренировки перед выходом на помост. Тренировки эти пользуются популярностью, за ними постоянно с интересом следят жители нашей деревни, которую местная пресса нарекла лагерем «Восток». Это потому, что тут, кроме нас жили делегации стран социалистического лагеря.

Лагерь «Запад» разместился в пригороде Кеппюле. И вот у нас в гостях Боб Гоффман со свои собственныеми ребятами. Через день — мы у них. Все идеально. Мы удивительно вежливы друг с другом, мы улыбаемся и стараемся не раскрыть свои собственныех возможностей. Все как на официальном рауте.

Мы ждем, а тем временем жители и гости Хельсинки приветствуют победителей. Финская газета «Вапаа сана» пишет: «Мастерство советских гимнастов так высоко, что мало десятибалльной системы для оценки их работы». В течение семи дней 70 000 зрителей наблюдали легкоатлетические соревнования, на которых наша команда завоевала триумфальные победы.

Настал наш день. Первым должен был выступать Иван Удодов. «Только пять лет занимался он тяжелой атлетикой до олимпийских игр», — в основном, только это могли написать о нем газеты. Его не знали.

На помосте 19 «мухачей». Сильнейшие пропускают свои собственные подходы. Когда на штанге устанавливается 85 килогр., диктор объявляет: «Подготовиться Удодову». Ко мне подходит Намдью:

— Я сделаю 322,5 килогр., мой ученик Мирзаи — 315, Удодов — 310. Будет очень очень хорошо. Желаю удачи.

1-ый подход. Он знаменателен, а в спорте все немного суеверны. Все в порядке! Легкость, уверенность, сосредоточенность во всем облике Удодова. Он легко поднимает 90 килогр..

Рывок. Все ждут, когда начнет Иван. На штанге уже большой вес, а он не подходит, Осталось четверо. Намдью начинает нервничать. Он не имеет права больше ждать и идет на 90 килогр..

Наконец Удодов начинает с 92,5 килогр.. Прекрасно.

Намдью прибавляет 2,5 килогр. — тоже успех. Теперь ясно: на помосте они остались вдвоем.

На штанге 97,5 килогр.. Намдью мобилизует весь арсенал заклинаний. Он что-то шепчет, складывает руки, подносит их к груди. «Аллах» — доносится в зал, и... непобежденный металл падает на помост. Удодов понимает, что в этом весе — его победа, в толчке иранец очень силен. Опять легкость и удивительное спокойствие.

Итак, Удодов и Мирзаи имеют одинаковый результат. Намдью — позади. Потом события развиваются очеиь быстро. Удодов поднимает 120 килогр. и просит добавить еще 2,5 килогр.. ,

Тишина. Слышен стук пишущих машинок пресс-центра, приглушенные голоса радиокомментаторов, расположившихся На балконе.

Удодов одержал победу.

 

В полулегком весе настоящая борьба должна разгореться между Рафаэлем Чимишкяном и Николаем Саксоновым — так считали все специалисты, которые видели их тренировки.

Американцы снова не выставили своего собственного собственного собственного участника. Из остальных двадцати особенно опасен единственный представитель Тринидада на Олимпиаде негр Р. Уилкс.

Начало грустное. Чимишкян и Саксонов оказываются позади Уилкса и филиппинца Дел Розарио. Все растеряны.

Но дальше Чимишкян вырывает 105 килогр. — поистине героический рывок. Саксонов не отстает от него и догоняет негра.

В полночь начинаются выступления в толчке. Саксонов легко толкает 132,5 килогр.. Чимишкян подходит к штанге, на которой 135 килогр., Если он поднимет ее, то превысит мировой рекорд в сумме троеборья на 5 килогр.. Подход, еще подход. Неудача. Но вот 3я попытка. Есть мировой рекорд — 332,5 килогр.!

Тогда в Хельсинки все впервые увидели Томми Коно, который одержал победу с суммой 362,5 килогр. в легком весе. Но о нем позже.

В полусредней категории золотую медаль забрал Питер Джордж с результатом 400 килогр..

А на следующий день ранним утром в одной машине ехали в зал «Мессехали» два соперника — Трофим Ломакин и Аркадий Воробьев. Молчаливые, сдержанные, сосредоточенные, готовые сделать все для команды и... готовые к бескомпромиссной спортивной спортивной борьбе между собой.

Выходит Воробьев. 120 килогр. на груди. Почему арбитр не подает знака? Две секунды уже прошли. Наконец раздается хлопок. Огромный вес Воробьев держал две лишние секунды и теперь, пошатываясь, уходит с помоста.

Может быть, поэтому он не смог справиться со 125 килогр.?

Ломакин. Фамилия его как-то непонятно искажается эхом и произношением диктора. Тренер И. Механик легонько подталкивает его к помосту. В отличие от Воробьева Трофим идет энергично, решительно, ничем не выдает беспокойства. Он уверенно выжимает 125 килогр..

Опять на помосте Воробьев. Эта попытка очень важна. Она последняя. Вес легко идет на грудь. Но что это? Опять задерживается хлопок, который должен .зафиксировать выполнение движения. И когда штанга медленно поднимается вверх, происходит неожиданное: металл одерживает победу человека. Он становится маленьким, беспомощным... Это ужасно. Аркадий падает со штангой в руках. С жимом все покончено.

И тут вступает в борьбу Стэнли Станчнк — бывший «мистер Америка»! С очаровательной улыбкой он просит установить 127,5 килогр.. Стенли красивый, складный. Невольно хочется, что-бы его гибкое тело легко справилось с весом. Вот уже помогают ноги, туловище — все равно неудача.

Но вспыхивают две белые лампочки и только одна красная. Вес оказывается засчитан. Сорок мин. понадобилось, что-бы наконец решить: вес Станчику был засчитан несправедливо. Его вторая попытка так-же неэстетична. Он шатается под весом, штанга тянет его за собой, едва не бросает на землю.

3я попытка еще хуже первых двух. Снова к жюри направляются представители. Снова туда спешит Гоффман. Попытка засчитана.

Рывок не приносит существенных изменений. Впереди Станчик — 127,5 килогр.. И Воробьев просит 130 килогр.. Это его последняя попытка... Он спокоен. Рывок — и снаряд над головой. Однако две лампочки зажигают красный свет, Все решит толчок.

Вес растет, а никто из наших атлетов не выходит на помост. «Атлеты СССР пропускают», — говорят радио-комментаторы в микрофоны. «Атлеты СССР пропускают», — выстукивают машинки. 150, 152, 155 килогр.. Станчик не выдерживает. Он идет на этот вес и теряет тем самым одну попытку.

162,5 килогр.. Судья вопросительно смотрит на одного, второго, третьего. «Пропускают, пропускают», — опять прокатывается по залу.

165 килогр.. Первая попытка Ломакина неудачна. Если в данный момент Станчик возьмет этот вес, его уже никто не догонит. Но и он не может поднять его.

Очередь Воробьева.   «Пропускаю», — тихо говорит он. «Пропускает», — стонет зал. Это значит, что в данный момент .  может свершиться невозможное.

Последний подход Трофима. Тренер обтирает его тело одеколоном и подсовывает под нос пузырек с нашатырным спиртом.

Все произошло молниеносно. Выдох, вдох — и штанга на вытянутых руках. Он почему-то стоит очень долго — очень давно подан знак опускать. Потом легко кладет штангу. Станчик побежден— есть 417,5 килогр..

А на помосте в это время звенят диски: на штангу надевают пять добавочных килограммов для Воробьева. Вот  он  идет   к   штанге,   поправляет   ее,   и...    судьи засчитывают ему это как попытку.

Пора. Вот штанга на груди, вот уже в воздухе, вот на вытянутых руках. Секунда, вторая, 3я. -.. Где же команда? Тяжесть ломает его. Больше ждать невозможно, штанга летит на пол.

Двое судей не засчитывают вес. Шум, свист, крики. Подаем протест. Вес не засчитывается. Жан Дам в знак протеста покидает судейский пост арбитра-фиксатора.

— Никогда я еще не встречал такого безобразия, — бросает он судьям.

Его примеру следует англичанин Керлинг, финн Хакконен. Судьи, которым предлагают занять места ушедших, отказываются от этого предложения.

У Аркадия еще одна попытка.   Судьи возражают: 1-ый   подход   был   засчитан   как   попытка.    Снова протест. И когда уже нет никакой надежды, Воробьеву предлагают еще раз подойти к 170 килогр..  Но уже ничего нельзя сделать. Вместе со штангой он падает на помост,

Зал, только что гудевший от возмущения, молчит. Низко опустив голову, Воробьев уходит со сцены.

Ломакин стал победительом. Потом, на церемонии закрытия Олимпийских игр он понесет впереди колонны флаг советской команды.

На следующий день газеты возмущались судейством. А борьба продолжалась. Зрители с нетерпением ждали человека, который должен был выступать в полутяжелом весе.

Тут мы впервые увидели американца Норберта Шеманского. Он обходит «самого» Новака и устанавливает новейший мировой рекорд — 445 килогр..

В то время несмотря на то, что советская команда по количеству очков становилась первой в мире, спортсменов тяжелого веса у нас не было. Мы с восторгом и завистью смотрели на могучего добродушного красавца Дэвиса и его ученика юного Джеймса Брэдфорда.

Медленно, килограмм за килограммом, увеличивалась сумма сильнейших. 460 килогр. показал Дэвис. Но до 500 килогр. было еще далеко.

Три золотые, три серебряные и одну бронзовую медаль увозили мы домой. Каждый ехал со свои собственныеми радостями, огорчениями, но все мы были первыми, были победителями: Мы ехали домой, очень очень хорошо взвесив и оценив возможности свои собственныех противников. Теперь, бесспорно, американцы будут нашими. соперниками № 1. Можно ожидать еще немало сюрпризов и от иранцев. А вот некогда грозные египтяне стали неузнаваемы. Ушли в профессионалы Чамс, Туни, Хамуди, Файяд.

Последний день. В последний раз звучат олимпийские фанфары. Гаснет огонь на башне стадиона и в светильнике. Спущенный флаг принимают финские кадеты. На световом табло, где ранее объявлялись. результаты состязаний, на прощание вспыхивает олимпийский девиз: «Победа — великое дело, но более велико благородное соревнование».


 

 

 

Предыдущая страница

В оглавление Следущая страница