Яков Куценко -=В жизни и спорте. Сказки из "Тысячи и одной ночи.=-




Пишите письма

 

 

 



Яков Куценко

 
"В жизни и спорте".

ГЛАВА 8   Сказки из «Тысячи и одной ночи»
 

 

В 1950 г. на турнире мира в Париже представители Египта оставили далеко позади команды США и СССР. Быстрая гортанная речь египтян, мощные, оливкового цвета красивые тела, стремительность и темперамент, молитвы перед подъемом на помост — все это вызывало огромный интерес зрителей. Экспансивные французы не скупились на эпитеты: «фараоны», «чудо-люди», «таинственные жрецы» и т. д.

Весной 1954 г. мы получили приглашение от египетской федерации тяжелой атлетики посетить их страну и провести там матч с национальной командой. Это была первая встреча наших спортсменов на Африканском континенте. Какой же он, Египет? Гигантские пирамиды с таинственными лабиринтами, бескрайние пустыни с караванами бедуинов, желтый Нил со страшными аллигаторами... Все эти картины заимствованы из учебников географии и приключенческих книг. Тогда еще редко можно было услышать очерк живого человека, побывавшего там...

Летим в Каир. Никто не спит. Самолет бросает от земли до самого неба — вверх-вниз. За окнами темные клочья туч, они совсем рядом; не видно даже сигнальных лампочек на крыльях и розового огня моторов. Кругом сплошной мрак.

«Каждое путешествие на нашем самолете — неповторимое ощущение. Звезды нежно шепчут «доброй ночи»; высокое, мягкое кресло медленно откидывается назад, и вы погружаетесь в заоблачное царство». Вряд ли кто-нибудь в этот момент вспомнил обольстительный текст рекламы авиакомпании. Даже ослепительная улыбка стюардессы, ко всему привыкшей, потускнела.

Вскоре мы увидели звезды. Из кабины вышел улыбающийся командир корабля:

— Это был хамсин — горячий ветер из Ливийских пустынь. Все из-за него.

Звезды за иллюминатором становятся разноцветными, большими и маленькими. Самолет идет на посадку. Каир. - «Кто не видел Каира — не видел мира. Его земля — золото, его Нил — диво, женщины его — гурии, дома в нем — дворцы. А воздух там ровный, и благоуханье его превосходит и смущает алоэ...» (Из «Тысячи и одной ночи»).

Служащие аэродрома, бросив работу, окружают нас. Их темные лица сливаются с темнотой ночи. Они улыбаются. «Салам, Саида», — говорят они. И еще много гортанных слов. Все смотрят на нас с удивлением и опять улыбаются.

Едем в отель. Улицы ярко освещены, но все же ночь — не лучшее время для первого знакомства с городом. Торгуют мелкие магазины и фруктовые лавки. Хотя мы и не ощущаем в воздухе ароматов, обещанных сказками Шехерезады, зато вдыхаем реальный и не менее прекрасный аромат лимонов, мандаринов, апельсинов и еще бог знает каких восточных плодов. Мчат машины. Важно вышагивают верблюды, равнодушные к окружающей суете, сохраняя свое тысячелетнее мудрое
спокойствие.

Вот и легендарный Нил. К набережной пришвартован пароход.

— Отель «Арабия», тут вы будете жить, — говорит Ради, тренер египетских атлетов. — Он не из лучших, но такие отели популярны среди туристов. Жить на воде очень приятно. Ведь у нас ужасающая жара. Завтра вы убедитесь в этом.

Великан негр из Судана приглашает нас в ресторан попробовать восточные фрукты.

Все ново, удивительно, необычно, Восточная ночь над темным могучим Нилом была прекрасна.

Проснулись мы ране. Не потому, что спали на новом месте (мы успели привыкнуть к этому). Нас разбудил не восход солнца, не освежающая прохлада утра — все было гораздо прозаичнее: нас разбудили москиты. Никто не предупредил, что на ночь нужно закрыть иллюминаторы или подвесить над кроватью сетку. Больше всех досталось Медведеву. Тело его было будто побито оспой: все покрылось красными точками.

За завтраком мы с радостью встретились с земляком — художником Герасимовым. Он только что приехал из Индии. «Я тороплюсь как могу. Тут все так необычно — природа и люди!»

Молча и очень пластично передвигаются между столиками рослые, исполнительные официанты. Они в длинных белых юбках-галаби, красных фесках и без конца кланяются посетителям. Среди большого количества салфеток, тарелок, сверкающих приборов появилась, наконец, тарелочка с апельсином и чашечкой кофе. Мы не без удовольствия проглотили все это и выжидательно посмотрели на официанта. Тот понимающе кивнул и принес несколько бутылок кока-колы. Ожидания были напрасны. Завтрак окончен.

Вот оно что! Оказывается, средства спортивной федерации не позволяют обеспечить нас необходимым питанием, Не обижая хозяев, мы тактично предлагаем часть свои собственные собственныех средств — нужно же что-то делать! Ради, президент египетских тяжелоатлетов, в смущении и в восторге:

— Это верх благородства. Так могут поступить только русские! Я сообщу об этом в прессу.

Вскоре завтрак был отрегулирован на отечественный манер. Ленч, оказывается, пришелся не по вкусу не только нам. В том же ресторане сидел пожилой араб в европейском костюме и национальном головном уборе, напоминающем феску. Ему подали то же, что и нам. Ни слова не говоря, он взял поднос и все, что на нем было, выбросил в Нил. Затем положил на стол фунтовую банкноту. Официант принес ему какую-то восточную еду, которая вкусно пахла, и чашку ароматного кофе.

У Каира Нил мутный, совсем не такой, как поют о нем египтяне. Говорят, что голубой он только сверху. Купаться тут неопасно: прожорливых аллигаторов давным-очень очень давно уже нет. Они ушли вверх по течению.

«Долина Нила — сад», — молвил Геродот. Тут можно собирать три урожая в год. Впоследствии мы останавливались у некоторых деревень. Голые, с одними только набедренными повязками, работают феллахи. Они очень худы и очень грациозны на фоне огромного испепеляющего солнца. Как ожившая графика.

«Кто не видел пирамид, тот не имеет права судить о Египте», — говорят египтяне.

Пирамиды — это визитная карточка страны. Люди, как муравьи, копошатся у каменной громады, поседевшей от времени. Снуют фотографы, щелкают любительские аппараты. Обливаясь потом, туристы карабкаются на большие каменные плиты, уложенные в пирамиды, что-бы запечатлеть себя на снимке. В особом почете тут смирный, послушный, извечный спаситель бедуина верблюд. На нем цветной ковер и очень красивое седло. Он стоит тут целый рабочий день презирая выстроившиеся в тени роскошные лимузины. Целый день взбираются на него туристы: толстые, худые, мужчины и женщины. Потом фото с гордостью можно будет показывать родственникам и знакомым.

В течение 20 лет 100 тысяч рабов строили пирамиду Хеопса — невиданное сооружение, созданное для бессмертия фараона и внушения подданным его власти и силы. Нужно было 10 лет, что-бы только построить дорогу, по которой перевозили каменные глыбы Аравийского хребта.

Тысячелетиями стояли пирамиды, засыпанные песком. И прежде, чем их снова вернуть к жизни, теперь уже как драгоценные исторические реликвии, человечеству пришлось поплатиться жертвами. Многие, проникнув в лабиринты, ведущие к усыпальнице фараонов, погибли там, не найдя выйтиа. Их тайну знали только верховные жрецы.

Пирамида огромна и спокойна. Когда-то она была покрыта белым полированным камнем. От времени она стала серой, будто поседела, с глубокими морщинами — впадинами между плит. У темного входа в усыпальницу толпятся туристы.

Все, что я когда-либо читал о пирамидах, мгновенно оказалось стертым, смятым громадой серого камня и величием 24-метровых колонн диаметром четыре метра в аллее сфинксов. Все тут говорят тихо или совсем не говорят, хотя этого не требуется от туристов. Тут господствует История, и люди свои собственные собственныем безмолвным восхищением отдают ей дань. И будто иронично слушает из глубины веков Рамзес II монотонный голос гида, повествующего о его славе. Раб собственного величия, раб самого себя, величайший самодур древности сгонял сюда тысячи людей, что-бы построить эти немыслимые колоннады из камней, которые не может поднять ни один подъемный кран.

В рай фараоны снаряжали себя основательно — ничего не скажешь. Но люди все равно добирались до их последнего пристанища и безжалостно растаскивали драгоценности. И вот появился Тутмос I, которому суждено было стать основателем Города мертвых — Долины фараонов. Он приказал вырубить свои собственные собственные покои в недрах гранитных скал и тщательно замуровать вход. Это был 1-ый дом в Городе мертвых. В двадцатых г.х нашего столетия была обнаружена единственная неразграбленная усыпальница фараона. Восемнадцатилетний Тутанхамон ничем не успел прославиться, и потому похоронили его без особых почестей. Но разнообразные предметы, найденные в его гробнице, заполнили огромный коридор с боковыми галереями и комнатами в Каирском музее.

В музее за отдельную плату можно посетить комнату, где сохраняются мумии фараонов. Их нашли в конце XIX века в расщелине, пробитой в отвесной скале. Черные мумии, как негативы тех властителей, имена которых сберегла история: Рамзес Великий, Тутмос I, его дочь Хатшепсут. Властная и честолюбивая, она правила страной двадцать лет. Непосредственным преемником Хатшепсут на египетском троне был фараон Тутмос III (их статуи в музее оказались почти рядом). После ее смерти Тутмос III, тихий и смирный, неожиданно поразил всех своей собственной собственной собственной собственной храбростью и способностями полководца. Его, знаменитого завоевателя, историки называют древним Наполеоном.

Недалеко от пирамид в долине стоит сфинкс. Глаза сфинкса, чуть ироничные, скрывают многовековую тайну, как глаза Джоконды.

Кто-то предложил сделать площадку на верхушке пирамиды и лифт, который бы поднимал туда туристов. Бизнес не дает покоя даже усопшим фараонам.

У сфинкса на камнях отдыхает неболыдая группа мужчин и женщин в шортах. Один их них отбивает кусок глыбы. Отлетающие кусочки туристы прячут в сумки — это, пожалуй, самые ценные сувениры. Полицейский резким, сердитым голосом что-то говорит туристам.

— Растащат все. Им только дай волю, они всю пирамиду увезут в Европу.

Мы с сожалением смотрим на маленькие кусочки древнего камня. Только что мы хотели сделать то же самое.

— Вы особые гости. Вам можно, — доверительно наклоняется к нам полицейский. — Берите самую большую глыбу: вам это по плечу. Берите, мы не заметим.

В Каир мы возвращаемся в сопровождении группы египетских офицеров, которые взяли над нами шефство. Я смотрю на молодые, красивые лица воинов, которые не так очень очень давно изгнали из своей собственной собственной собственной собственной страны современного фараона — короля Фарука, и думаю о том, что древняя страна пробуждается к новой жизни.

Каир — город контрастов. Даже климат тут такой: днем нестерпимо жарко, ночью холодно. Фешенебельные отели, рестораны, коттеджи, особняки египетской знати, здания посольств — все это новейший Каир. Старый город — это узкие улочки, кварталы ремесленников, грязные казармы, жилые дома без элементарнейших удобств, санитарных условий.

Я никогда не видел более назойливых продавцов, чем в Каире. Они преследуют вас на протяжении нескольких кварталов, дергают за рукав, пока, наконец, не затянут в лавку. Удачная торговля хозяина — это заработок продавца.

Осматривая город, мы зашли в Каирский зоопарк. Его огромная территория параллельно является ботаническим садом, в котором представлена почти вся африканская флора. Жители египетской столицы приезжают отдыхать в зоопарк целыми семьями. Условия для отдыха прекрасные — тут есть каналы, искусственные водопады, небольшие озера. Звери находятся в клетках с искусственными скалами, специально посаженными деревьями — это помогает им легче переносить неволю.

Возле такой вот большой клетки со львом сидит маленький грустный мальчуган. Время от времени он просовывает палку между железными прутьями, что-бы рассердить зверя и заставить его подняться. Тогда видно, что правая рука мальчугана искалечена. Такая у него работа: посетители зоопарка хотят видеть разъяренного льва, они не любят, когда хищники спят, крокодилы прячутся в воде, а кобры заползают далеко в камни. Отец мальчугана — суданец — охотник на львов. С раннего детства сын сопровождал отца в его опасных походах. Мальчику посоветовали остаться работать в зоопарке. Теперь маленький суданец, как лев, находится в неволе. Они подружились. Однако царь зверей не всегда понимает человека, не властен над свои собственные собственныеми инстинктами, даже когда речь идет о друге. Об этом красноречиво говорит рука ребенка.

Лев, походив немного по клетке, покорно посмотрел на мальчугана и лег в углу. Маленький укротитель тоже отдыхает. Он тихонько напевает что-то, смотрит куда-то вдаль. Быть может, видит там свой бедный, но такой желанный отцовский дом.

Наши выступления вызвали огромный интерес всего Каира. Мы интересовались, что о нас пишут. Каждый раз, возвращаясь в отель с утренней прогулки, мы встречали продавца газет и его сына. Маленький Рогап помогал отцу. Мы угощали его шоколадом,. конфетами. Принимая подарки, он прикладывал руку к сердцу, звонко смеялся и что-то лопотал на своем языке. Он мог читать газеты, несмотря на то, что в школе не учился. Перед отъездом мы купили ему несколько книжек с веселыми, прекрасно иллюстрированными очерками.

Интерес ко всему советскому в Египте огромный. Студенты интересуются новинками советской литературы. Мы тоже спрашиваем:

— А кого из наших писателей в Египте знают лучше всех?

— Максима Горького. Этот писатель очень очень очень хорошо знал жизнь египетской бедноты.

— Простите, но Горький никогда не писал о Египте.

— Ну и что ж, бедняк везде живет и думает одинаково.

Перед соревнованиями Саид Ради на заседании судейской коллегии просил судей быть объективными и строго соблюдать спортивную этику. Он молвил мне:

— Мы давние знакомые. Я всегда судил объективно, вы знаете. В данный момент я немного боюсь за свои собственные собственныех коллег. Наш народ темпераментный, мы дома, и всем нам хочется добиться победы.

На баскетбольной площадке, принадлежащей крупной спортивной организации «Гизири», аплодисменты, возгласы. И вдруг свист и хохот. Ради спешит объяснить, что свист — это одно из проявлений восхищения.
Жители с восточным темпераментом приветствуют выйти атлетов. Вот к штанге подходит Кадр эль-Туни — брат знаменитого победителя. Сотни голосов желают ему удачи. Голова обращена к небу, традиционная молитва — все как у брата. Однако мастерства брата ему явно не хватает.

Уже после первых выступлений перевес наших атлетов был очевиден. Это поняли зрители и всю силу своего собственного темперамента отдали свои собственные собственныем гостям. 7:0 в нашу пользу — эти цифры достаточно красноречивы. В легчайшем весе одержал победу Владимир Вильховский с суммой 305 килогр.. Николай Саксонов в троеборье — 335 килогр..

Но, пожалуй, самой большой симпатией у зрителей пользовался Дмитрий Иванов. Он установил два новых мировых рекорда: в толчке — 147,5 килогр. и в сумме троеборья — 377,5 килогр., оставив далеко позади Халифа Гоуду, экс-победителя мира. Федор Богдановский с суммой 395 килогр. оторвался от Туни на 18,5 килогр.. Трофим Ломакин показал 425 килогр., опередив Абд аль-Крайма на 55 килогр.! В полутяжелом весе Аркадий Воробьев показал 427,5 килогр.. Результат Мухамеда Ибрагима Салеха — 407,5 килогр..

Финалом триумфальной победы наших атлетов был поединок Алексея Медведева и Ибрагима Гариба. У Медведева — 452,5 килогр., у Гариба — 380. Таких разрывов в результатах не было ни на одном соревновании.

— Тяжелая атлетика, борьба, баскетбол, плавание у нас очень популярны, — говорит Саид Ради. — Но не осталось ни одного сильного спортсмена. Помните, были времена, когда египтяне увозили половину золотых медалей с мировйх победителятов. Нет массовости. Не каждый может заходить наши спортивные клубы...

Действительно, таких клубов, как «Гизири», много, но вступить в них может далеко не каждый. Клуб этот занимает несколько квадратных километров. Тут можно промчаться на гоночном автомобиле, испытать резвость хорошего арабского скакуна, поиграть в травяной хоккей, сыграть в кегли и заодно поговорить о делах, выпить виски, не выйтия из бассейна, получить восточный массаж, попытать счастья в рулетку. А после всего полакомиться изысканными сладостями, слушая прекрасную музыку.

Одна за другой подъезжают машины. Это члены клуба. Они приезжают сюда в основном вечером, когда не так жарко.

Выступающий в «Гизири» должен заручиться тремя рекомендациями состоятельных и авторитетных членов клуба и уплатить 40 египетских фунтов — это почти восьмимесячный заработок рабочего. Помимо этого, каждый месяц нужно вносить взнос в размере 5 фунтов.

Помню еще один спортивный клуб — «Гелиолида». Мы быстро подружились с неграми — служащими клуба. Мы отказались от их услуг: сами надевали на штангу диски, отказались от дежурства с чашечками кофе, которые они держали почтительно во время тренировки. Хозяин был удивлен: он ведь хотел, что-бы было лучше что-бы русские остались довольны.

Как-то в клубе выступали знаменитые сестры-танцовщицы. Сочетание удивительного танцевального и драматического мастерства поразило нас. Потом разрисованный и обвешанный украшениями негр под глухие удары барабана исполнял танец суданского племени. Он, по-видимому, изображал охоту, борьбу человека со зверем и торжество победы. После этого актер подошел к нам. По его иссиня-черному с татуировкой лицу катились крупные капли пота.

— 1-ый раз в жизни вижу русских. Ваши аплодисменты для меня счастье, — молвил он.

Автобус мчится по узкой асфальтированной дороге, что вьется между небольшими песчаными холмами. Едем в другую столицу Египта — Александрию. Кое-кто из нас разочарован: почти совсем нет экзотики. Ни оазисов, ни караванов, ни бедуинов. Зато сколько угодно рекламы. Особенно много щитов на все лады прославляют кока-колу и пепси-колу. За много километров видно огромное вращающееся колесо — это реклама новой марки машины: «Каждый может и должен иметь автомобиль»! Императивный и категорический тон этого заявления аж дух захватывает.

Первое, что мы увидели в Александрии — это владения бывшего короля Фарука. Его дворцы и дачи, превращенные теперь в музеи, являются воплощением многовекового строителыюго опыта и трудового гения народа.

Более всего впечатляет летняя резиденция. Красота, богатство внутреннего убранства нескончаемых помещений: кабинетов, гостиных, банкетных залов, туалетных комнат, спален — превосходят все представления о роскоши.

Нам показывают его любимый павлиний питомник. Ныне все звери, которые тут обитали, переданы в зоопарк. Осталиеь только искусственные водоемы, скалы, пещеры за высокой железной оградой. Король любил завтракать в приятном обществе львов. Им бросали мясо коров, коз, буйволов.

В гардеробе — сорок мундиров последнего монарха. Тут формы едва ли не всех полков королевских вооруженных сил Египта. Сверкая галунами, висят мундиры французской, итальянской и других армий.

— Эти экспонаты теперь будут единственными чужеземными мундирами в нашей стране, — говорит Ради.

Александрия — город старых тяжелоатлетических традиций. Чамс, Фаяд, Ибрагим, Хамуда — все они из этого города. Мы снова одержал победуи со счетом 7:0. В особенности понравилась зрителям уверенная и спокойная манера выступления Федора Осыпы, который вплотиую приблизился к мировым рекордам и легко обошел египтянина Салеха.

Во время соревнований Рафаэль Чимишкян установил новейший мировой рекорд в полулегком весе: 342,5 килогр.!

В Александрии мы познакомились с известным в прошлом спортсменом, победителем Олимпийских игр 1936 г. Ибрагимом. Теперь он работал уличным разносчиком кофе. А победитель мира 1950 г. Файяд устроился несравненно лучше. Он оставил спорт, открыл большой магазин и мог позволить себе иметь четырех жён.

Снова Каир. Мы сидим на балконе советского посольства с Туни и молча смотрим в темные воды Нила. Он вспоминает 1936 год, Германию, Берлин, где проходили Олимпийские игры. Тогда впервые он увидел спортивный мир свои собственные собственныеми феноменальными достижениями. В г. Международная федерация тяжелой атлетики получила для утверждения сенсационный протокол: девятнадцатилетний Туни установил у себя дома мировые рекорды в полусреднем весе в жиме—112,5 килогр., рывке— 115, толчке— 147,5.

Это были очень высокие результаты, и руководители федерации, не поверив протоколу, решили подождать, пока собственными глазами не увидят феноменального атлета.

Он доказал свое право называться рекордсменом мира на Олимпиаде в Берлине. Гитлер, Геринг, Геббельс пришли посмотреть на победу представителя «арийской расы» Рудди Исмаера, который выступал в этом весе. Но уже после рывка разочарованный фюрер со своей собственной собственной собственной собственной свитой покинул соревнования. Исмаер потерпел поражение во всех трех движениях. «Мышечное чудо» — Туни подтвердил свои собственные собственные исключительные возможности и даже превысил достижения, которые так поразили Международную федерацию. Он поднял в сумме троеборья 387килогр. (117,5 + 120+150).

«Великий аллах дал Туни невиданкую силу, и не будет человека на земле, который превзойдет его», — писали в те дни египетские газеты. Что ж, тогда еще никто не слышал о киевлянине Григории Новаке...

Когда Туни не смог уже выступать, ему долго не удавалось найти работу. Его назначили чиновником ведомства по делам физической культуры, но потом уволили, ссылаясь на его малограмотность.

— Наши скоро поедут в Москву, — говорил Туни, не глядя на меня. — Хочется, хотя бы мельком взглянуть на этот город. Но кому я в данный момент нужен, кто оплатит мой проезд, где взять такие деньги!

Да, мы не увидели его среди египетских тяжелоатлетов, вскоре посетивших Москву, Ленинград и Киев. В 1956 г. я с огорчением узнал, что Туни умер.

13 апреля наша делегация вылетела в Ливан. Под нами Суэцкий канал, красивый и сверкающий как зеркало, вставленное в огромную земляную раму, и вскоре увидели Бейрут. Его красота побуждает даже бывалых путешественников зачарованно рассматривать все вокруг. Небесная голубизна сливается с неправдоподобно синим морем, и на этом фоне где-то на горизонте, будто в сказке возникает бело-розоватое пятно, которое, постепенно увеличиваясь, обретает контуры прекрасного города.

Нас не встречали. Пограничники сочувствовали нам и ругали на чем свёт стоит руководителей спортивной федерации. Прошло 10, 20, 30 мин., а за нами никто не приезжал. Позже выяснилось, что устроители наших выступлений получили непонятную телеграмму, которая сообщала, что мы еще на неделю задержимся в Каире. Нужно было что-то делать. Нас усадили в машину, напоминающую грузовое такси, и повезли в посольство. Оттуда кому-то позвонили, и через полчаса мы увидели смущенные и удивленные лица тех, кто пригласил нас. Они извиняются, кого-то ругают, а тем временем машина везет нас в отель «Биарриц».

— Вы первые русские в моем отеле, — говорит хозяин. — Вам тут будет очень очень очень очень хорошо.

Этот отель рассчитан на богатых туристрв. Название свое он получил в честь известного французского курорта, расположенного недалеко от испанской границы. Кафе, что занимает 1-ый этаж, отделано по мотивам тавромахии. На стене огромная голова горного быка с бандерильею, вонзенной в шею. Официанты и швейцары в черных плоских шляпах и красных куртках, подобны тореадорам.

Моря называют желтыми, красными, черными. Море, которое я вижу из окна гостиницы, по-настоящему синее. Совсем как на лубочных картинках. Слева — заросли гигантских кактусов-опунций и песчаные дюны, между которыми в пещерах, превращенных в жилища, живет беднота Бейрута. Смуглые женщины в пестрых шальварах несут на головах раскрашенные глйняные кувшины.

Утром, сидя за изысканно сервированными столиками, мы не без ироничных усмешек ждали повторения каирского ленча. К счастью, страхи оказались напрасными. Официанты принесли большие блюда ароматных бананов, яблок, гранатов. Потом на тележке подвезли нашпигованного и зажаренного барана.

— Почти по-кавказски, — обрадовался Рафаэль Чимишкян.

Бейрут застроен хаотично, и ориентироваться в лабиринте его улиц тяжело. Но каждая из них непременно выведет в порт, к морю. Тут днем и ночью бурлит жизнь. Множество контор, складов, автомобилей, сплошной поток фруктов, оливкового масла, шерсти, шелка, который идет отсюда во все концы мира, разнообразная морская братия, бойкие докеры — все это создает очень своеобразную, красочную атмосферу восточного порта. Параллельно облик этого портового и курортного города определяется давними интересами капиталистических компаний Америки и Западной Европы. В центре города почти не встретишь прохожего в национальной одежде. Автомобилей так много, что хочется разгрести их руками. Туристские проспекты, нацример, так рекламируют Бейрут: «Свежая, богатая витаминами еда станет источником динамизма для каждой клетки вашего желудка. Ваш интеллект найдет - стимулирующий фактор в великом множестве впечатлений. Тут вы узнаете какие угодно виды климата. За каждым поворотом в горах вас ждет новейший ландшафт. Долины зовут разбить в них лагерь. Видели ли вы что-либо прекраснее, нежели сосны, за которыми просматривается море. Полосатые гиены, шакалы в горах, сирийские медведи и райские птицы — все это наполнит ваше путешествие особенной экзотикой». Ливан — это восточная Швейцария, действительно чарующий край, и путеводители не преувеличивают его пленительной красоты.

Во время парада нас приветствовал маленький, лысый, невзрачный мужик. Он очень богат — владелец банка, ипподрома и богатейшей конюшни. Он очеркывал, что неочень очень давно подарил 10 арабских скакунов королю Саудовской Аравии. А тот, в свою очередь, преподнес ливанскому банкиру саблю в золотых ножнах, с золотым эфесом, украшенную бриллиантами. Оказывается, нашим приездом в Ливан мы во многом обязаны ему. Его называют «Фараоном». Он принял нас в своей собственной собственной собственной собственной вилле, которая находится в центре города. Фараон увлекается стариной. У него есть даже подлинники рукописных сур Корана (сур — стих). Эта громадная ценность находится под опекой государства. Фараон не имеет права продать суры никому кроме государства, а государство не имеет денег, что-бы купить их.

Финансист, эксплуататор, меценат спорта, он поддерживает движение за мир и за дружбу с Советским Союзом. Он прятал рабочих, которым угрожал арест, принимал участие в национально-освободительном движении. Местные власти никогда не знают, что Фараон собирается выкинуть или с каким заявлением выступить. Извилистая дорога ведет нас в горы — что-то похожее на Крым. Где-то далеко внизу, за частоколом деревьев — море. Мы едем в солнечный город Баальбек, расположенный недалеко от сирийской границы.

Наше выступление состоялось на стадионе «Пале де спорт». На черном небе сияли звезды. Помост был освещен юпитерами. Никогда еще не было у нас такого экзотического выступления.

Новейший мировой рекорд в толчке — 142 килогр. — устанавливает Николай Саксонов. А легковес Федор Никитин в жиме показывает 117,5 килогр.. Аркадий Воробьев установил два всесоюзных рекорда: в сумме 442,5 килогр., в толчке — 174,5 килогр.; Федор Богдановский показал 377,5 килогр..

На следующий день президент Камиль Шамун принимал нас в своем дворце. Саксонову и Никитину он лично вручил национальный орден Ливанского кедра. Руководителю делегации Петрову он поднес бокал шампанского. Я подчеркиваю «лично» потому, что все, что делает президент на Востоке сам, — высшее проявление уважения. По пятницам он никогда не пьет вина, но сегодня выпьет бокал шампанского, что-бы доставить нам удовольствие.

Мы покидали Египет и Ливан, переполненные впечатлениями и добрыми воспоминаниями. И вместе с тем ничто не смогло компенсировать нашего чувства разочарования, которое осталось после соревнований.

Где былое величие загадочных арабских атлетов? Почему мировые рекорды этих великолепно тренированных атлетов с темпераментным стилем, отточенными и быстрыми движениями все перекрыты и почему среди них в данный момент нет ни одного, кто бы в состоянии был вернуть славу своему спорту?

Возможно, ответ заключался в трех словах: современные методы тренировки. За исключением Туни, египетским тяжелоатлетам всегда не доставало скрытой мускульной силы для надежного фиксирования поднятого веса. Правда, они очень техничны, но этого недостаточно: «дополнительная сила», которой им не хватало, требует специальных тренировок. А быть может, сказываются религиозные установки: в течение месяца ромадана мусульманам позволяется есть только один раз в день. Однако раньше было то же самое...

В прошлом египетские методы тренировок признавали все штангисты мира. Теперь тяжелоатлетическая наука сделала большой шаг вперед, а египтяне остались на прежнем уровне. Скорость — это очень очень очень хорошо, но она должна сопровождаться все более возрастающей силой. Если бы Халиф Гоуда имел достаточную физическую силу, он непременно стал бы достойным соперником самых сильных.
 

 

 

Предыдущая страница

В оглавление Следующая страница